Ф.А.Брокгауз, И.А.Ефрон
Энциклопедический словарь

 А
Б
В
Г
Д
Е
Ж
З
И
Й
К
Л
М
Н
О
П
Р
С
Т
У
Ф
Х
Ц
Ч
Ш
Щ
Э
Ю
Я
 
Верстовский Алексей Николаевич, один из талантливейших и весьма известных русских композиторов, род. 18 февр. 1799 г. в Тамбовской губ., в имении отца. Он рано обнаружил музыкальные способности, и как исполнитель, и как компознтор. Считаясь лучшим учеником Фильда, В. нередко выступал в концертах. Семнадцати лет он сочинил музыку к водевилям: "Бабушкины попугаи", "Карантин", "Станислав" и, в сотрудничестве с А. А. Алябьевым - к водевилю "Новая шалость". Музыка оказалась игривой, мелодичной, не лишенной свежести. Ободренный успехом, В. взялся за более обширные сочинения и написал три оперы-водевиля: "Проситель", "Пастушка" и "Старушка волшебница". В этот юношеский период им написана также музыка к стихам Жуковского: "Гезиод и Омир", "Светлана" (три песни), "Пустынник" и к стихам Пушкина: "Слыхали ль вы" и "Черная шаль". Эти неболыния вокальные произведения пользовались в свое время огромным успехом. Кроме того, в это время он написал несколько нумеров духовной и балетной музыки. Опера "Пан Твардовский" (1828) открывает второй период композиторской деятельности В., в котором талант его достигает большей зрелости и наконец полного расцвета. Опера эта была поставлена в Москве, на сцене петровского театра. Либретто написано Загоскиным, а сюжет заимствован из старинной польской легенды. Эффект нового произведения, представлявшего первый опыт народной оперы, был огромный. Благодаря легкости и рельефности мелодии, многие отрывки из этой оперы сделались любимыми в разных слоях общества. Их распевали всюду, даже в цыганских таборах. Особенной популярностью пользовался хор "Мы живем среди полей и лесов дремучих". Опера эта проникнута тем фантастическим романтизмом, который господствовал тогда на Западе и пересажен на русскую почву Жуковским. Музыка указывает на сильное влияние Вебера. Преобладающая форма в этой опере - куплетная. Настоящий драматически музыкальный элемент в опере почти отсутствует. Чрез четыре года, в 1832 году, в том же театре была поставлена вторая опера В.: "Вадим или двенадцать спящих дев", на тексты Шевырева. Эта опера по типу сходна с предыдущей, хотя немного слабее ее. Апогея славы В. достиг своей оперой "Аскольдова могила", поставленной в 1835 г. После Фомина, композитора екатерининских времен, В. является в "Аскольдовой могиле" одним из первых пионеров в деле создания национальной русской оперы и предшественником Глинки. Заслуга В. заключается именно в том, что он стремился к национальной опере, при условиях, указывавших, по-видимому, на полное отсутствие такого стремления в обществе. Водевиль с куплетами, для которых брали музыку известных западных композиторов, народной песни, оперы итальянских, французских и немецких композиторов - всем этим вполне удовлетворялись музыкальные потребности современной В. публики. В своих операх, горячо и талантливо написанных, в особенности в "Аскольдовой могиле", В. явился не компилятором, а самостоятельным талантом. Хор: "Гой ты Днепр", ария "В старину живали деды", песни торопки: "Уж как веет ветерок", "Близко города Славянска", "Заходили чарочки по столику" вошли, по своему русскому характеру, в народный репертуар. Восторг, с которым была встречена "Аскольдова могила", можно сравнить только с тем, который вызвала вскоре после того "Жизнь за Царя". В "Аскольдовой могиде" нет сплошного местного колорита. На ряду с русской или общеславянской музыкой встречаются сцены в полунемецком, полуитальянском оперном жанре; оркестровка очень слаба и лишена симфонического развития. Несмотря на это, вышеуказанные достоинства дают "Аскольдовой могиле" несомненное значение в истории развития русской оперы. Следующая оперы В. обнаруживают постепенный упадок его таланта. "Тоска по родине", с текстом Загоскина, поставленная в 1839 г., имела еще успех, благодаря имени автора; но "Чурова долина или сон на яву", с текстом князя Шаховского, потерпела неудачу. Последняя опера В.: "Громобой", с текстом Ленского, держалась в продолжении нескольких лет в репертуаре; по музыкальным достоинствам она немного выше предыдущей. Между двумя последними операми, В. перевел с французского пьесу "Le mariage extravagant", названную им "Дом сумашедших". Пользуясь уважением, как композитор и знаток театрального дела, В. был назначен в 1860 году директором московских театров; в этой должности он оставался до своей смерти (17 ноября 1862 г.). В 1827 - 1828 гг. Верстовский издавал "Музыкальный альбом". Оперы В. давались не только в Москве и Петербурге, но и на провинциальных оперных сценах. Ср. статью А. Н. Серова: "Bepстовский и его значение для русского искусства" ("Иллюстрация" 1862, №250). Н. Соловьев Вертеп (нем. Christschau, польское Szopka, от нем. Schoppen - хлев или сарай). Так называются в Малороссии, Польше, Белоруссии и некоторых местах Сибири представления, имеющие целью изобразить Рождество Христово и связанные с ним события. В наш старый театр В., по-видимому, проникли из Польши, не ранее конца XVI столетия. На Западе издавна существовали духовно-театральные обряды, исполнявшиеся на Рождество. Отсюда им легко было проникнуть в католическую Польшу, а затем и в Малороссию. Польская szopka, ставшая в то время (XVI в.) обычным рекреационным занятием польских семинаристов, ходивших по городам и селам с своим миниатюрным театром, на нашем юге получила название "вертепа". Этот род духовно-театральных представлений был очень популярен на Украине, и только в последствии два десятилетия начал исчезать. Серьезность содержания вертепного действия не помешала проникнуть в него народному юмору. В лице Ирода, воинов, избивающих младенцев, пастухов, пришедших поклониться Христу и др. нередко воплощались типы чисто местного характера. Польский или малорусский вертеп представляет собою небольшой деревянный ящик или домик, в два яруса: в верхнем представляется серьезная часть "действия" (духовная), а в нижнем - интермедия. Рукой бойкого хожалого (называемого вертепщиком), скрытого позади, невидимо для зрителей приводятся в движение куклы и фигуры) за которых вертепщик сам говорит, сообразно роли изменяя голос. Вместе с В. носят обыкновенно "звезду". Прологом к вертепному представлению служит пение колядок и "кантычек", исполняемое носителями вертепа и звезды. В. нередко сопровождает доморощенный оркестр, в большинстве случаев состоящий из скрипки и бубна. Украинский В. исследован Н. Маркевичем в книге: "Обычаи, поверья и пр. малороссиян" (Kиев, 1860), где приведен полный текст одной из вертепных пьес. После вступительного хора является пономарь, приглашающий повсюду возвестить о рождении Спасителя. Действие сопровождается рядом священных кантов, прерываемых отдельными явлениями, в которых изображается: поклонение пастухов, Ирод и три царя, избиение младенцев, плач Рахили и смерть Ирода, которого дьявол тащит в ад. Умершего Ирода нечего бояться, а потому дед и баба - комическое intermezzo - пляшут под звуки песни: "Ой под вишенькою, под черешенькою". За дедом с бабою является солдат, держащий к зрителям речь, в которой он умышленно коверкает великорусский говор. Солдат себя аттестует: "Я солдат простой, не богослов, не знаю грешных слов. Хотя я отечеству защита, да спина в мене избита. Читать и писать не умею, а говорю, что разумею" и т. д. Солдата сменяет цыган с женой и сыном. Цыганка на цыгане вымещает злобу за их бедность; ссора переходит в драку; дело кончается миром и пляскою под бойкую песнь, в которой осмеивается бродячая цыганская жизнь. Затем на сцену являются венгерец и поляк, каждый со своими особенностями. Поляк, грозный помещик, выставлен хвастуном, особенно гордящимся своими предками. Вместе с женой поляк обыкновенно танцует краковяк. Сцена заканчивается бранью на мальчика за то,. что тот, подкравшись, передразнивает своего пана; гневный помещик говорит: "А пудз до дзембла, лайдак! батогами забью". Брань пана умолкает при появлении запорожца, главного героя пьесы. Еще за сценой он поет любимую малороссийскую песнь: "Та не буде лучше, та не буде краше, як у нас, та на Украине!" Нарядный казак с умыслом выведен вымирающим типом, с грустью воспоминающий лихую старину: "Ай, панове, что это было, когда я молод был, то-то у меня была сила!". За думами следуют дурачества над ворожеейцыганкой и над жидом, которого казак отдает черту. Казак с чертом обращается как с равным и в этом вновь рисуется смелость его: он даже булавой понукает черта скорее убрать жида. Не забыт здесь и гнет унии. Казак дерзко отвечает на увещания униатского попа ходить в костел и больше бить поклонов: "От роду я в костел не ходил и поклонов не бил, зато тебя побью!". Наконец, в лице дьячка, говорящего малопонятным для простолюдина полуцерковным языком, осмеивается семинарская ученость. Крестьянин Клим отдает дьяку, взамен денег за ученье сына, свинью, старую и блудливую, которую никто не покупает; дьяк, уверенный, что надул мужика, с напыщенною благодарностью ее принимает. Сравнение текста духовных сцен малорусского вертепа с соответственными текстами польским и немецким делает вероятным предположение, что малорусское вертепное действо составлено учениками киевской академии в позднейшее время и не ранее начала XVIII века. Польское влияние сказалось только на общем складе пьесы, подробности же выработаны самостоятельно. Отражение в вертепных пьесах действительной жизни - главная причина той быстроты, с которою вертепы распространились по лицу всей России. В Белоруссии вертеп появился в 1830-х годах; здесь он часто называется бетлейкой(от Betleem - Вифлеем). Видевший и описавший белорусскую бетлейку г. Кульжинский ("Бетлейки в северо-западном крае". в "Душеполезном Чтении", 1873, т. III) говорит, что бетлейка "совершенно безцензурна и не имеет почти никакого отношения к Рождеству Христову; в ней особенно странно смешение священных изображений с шутовскими, а между тем бетлейка здесь популярна и любима простонародьем". Переселенцы или ссыльные, вероятно, занесли вертеп и в Сибирь, где марионетки носят название панов и богатырей. Очевидцы сибирских вертепов описывают их устройство сходным с малорусским вертепом. Н. Полевой в "Репертуаре" за 1840 г. (в статье "История русского театра. Мои воспоминания") описывает виденный им в Иркутске вертеп первых годов нынешнего столетия. Игра гудочников и скрипачей сопровождает представление (ср. Снегирев, "Русские простонародные праздники") В северо-восточной России создался особый род вертепа, под новым названием райка - происшедшим, вероятно, от представлений в вертепах пьес о рае и муке вечной. В Москву, надо полагать, театр марионеток также занесен с юга; но здесь характер райка, под влиянием занесенных с конца XVII ст. с Запада забав, с одной стороны, и развития лубочных картин, с другой, меняется и из театра марионеток раек превращается в народную панораму: в вертеп вставляется стекло, марионетки заменяются картинами, а присказки раешника заменяют речь вертепщика. Кроме приведенных сочинений, ср. Konopka, "Piesni ludu krakowskiego" (1840, 85 - 90); Jos. Sikorski, "Jaselka" (. в журнале "Pamigtnik mnzyczny i teatralny", 1862, №№ 2 - 15);Kolberg, "Lud" (V, 197 - 226): "Этнографический сборник" (I, 320 - 322); Щукин, "Вертеп" ("Вестник Имп. Русск. геогр. общ. ", 1860, VIII, 25 - 35); Галаган, "Малорусский вертеп" (с предисловием Житецкого, в "Киевской Старине" 1882, кн. 10, с рисунком и нотами); О. П., "Отживающая или начальная форма вертепной драмы?" (ibid., 1883, № 4); "К вопросу о вертепной комедии на Украине" (ibid., № 12); Безсонов, "Белорусские песни" (98 - 99, 104 - 105); Алексей Веселовский, "Старинный театр в Европе" (Москва, 1870); П. Морозов, "Очерки из истории русской драмы XVII - XVIII столетий" (Спб., 1888).
 
Главная страница
Документы для поступления, необходимый минимум, практикум по направлениям, документация по программированию, личные странички, курсы лекций по основным направлениям специальности.
в начало